Танго – танец социальный, тут я вам Америку не открою. Это в принципе
неудивительно, учитывая, что зарождался он в условиях густейшей эмигрантской
перенаселенности строящегося Буэнос-Айреса. (Хотя в тех же условиях в
современном мире мог бы зародиться скорее какой-нибудь антисоциальный
танец для тех, кто уже не может видеть других людей). Но в любом случае в танго
сегодня наравне с умением танцевать культивируется и ценится умение танцевать с
широким спектром партнеров. Читай, с кем угодно.
В танцах «выставочных», не социальных, например в бальных, принято
придерживаться плана, хореографической схемы, и внезапный отход от нее чреват
неприятными неожиданностями и, мягко скажем, разногласиями. И если произвольно
перемешать пары каких-нибудь супер-призеров, импровизация у них вряд ли
задастся. А вот в танго такие миксы работают на ура. Сколько раз на милонгах
Буэнос-Айреса (или до этого, на другом континенте, на танго-фестивалях)
наблюдала в завершении серии шоу, как выступавшие ранее парами все вместе
выходят на танцпол и по ходу мелодии меняются партнерами. Иногда
свежеобразовавшиеся пары производят даже большее впечатление, чем
изначальные.
Назвать тангеро или тангеру «несоциальными» – это почти обидеть, почти в
лицо сказать, что их танго не совсем настоящее. Потому что социальность здесь
не только традиция и антураж, но и условие собственной эволюции.
Представьте абстрактную пару, которая изначально, с танго-пеленок и до самой
танго-зрелости танцует только друг с другом. Конечно, за столько
километро-часов они научились хорошо друг друга понимать и со стороны могут
выглядеть эффектно, но язык внутреннего общения у них часто вырабатывается
совсем свой. «Я дерну за мизинец, а ты сделаешь болео. Я подниму левое плечо, и
ты сделаешь очо назад». Это я, кстати, не из головы придумала. Случилось
потанцевать с таким малосоциальным ведущим. Думала, тик в плече у человека,
пока не увидела, как его привычная партнерша интерпретирует сигналы. И беда тут
в том, что переучивать такой самодельный алфавит, заменяя его нормальной
постурой, физиологичными поворотами и читаемым контактом, сложно и неприятно.
Гораздо проще попробовать потанцевать с другими, убедиться, что «никто ничего
не понимает», и вернуться в привычную пару.
В общем, вырастить в себе тангеро без социальной среды – это как вырастить в
себе эмпатию, с детства не видя людей. То есть… ммм… Сложно. Только пробы и
ошибки с разными партнерами и преподавателями помогают настроить тело как
инструмент общения, научиться слышать, где удобно и тебе, и партнеру, как
обниматься, чтобы было хорошо, какие бывают свои баги (и как с ними бороться) и
чужие баги (и как с ними справляться на уровне рефлексов или просто не
замечать, ну или вовремя спасаться бегством). А вот вырастив своего внутреннего
тангеро, можно уже решить, интроверт он или экстраверт :).
Да, в Буэнос-Айресе полно семейных пар, которые годами танцуют только друг с
другом. Но обычно это люди с десятилетиями разного опыта за спиной: они уже
попробовали многое и выбрали свое. А могут однажды и передумать :)
Социализация в танго происходит не только на танцполе, но и, разумеется, вне
его. Милонги вообще именно для нее и придумали. И именно для нее на милонгах
есть столики и стульчики :). Не знаю, как для вас, но для меня идеальная
милонга – это та, где можно циркулировать по залу, подсаживаясь то к одним, то
к другим знакомым, делиться тем, что произошло за неделю, звать в гости на
следующую. (Попробуйте представить такое мероприятие для бальных танцоров… у
меня вот не вышло).
Каждый день в Буэнос-Айресе и пригородах случается милонг этак 30–50: кошмар
для нерешительного и неподготовленного туриста и рай для местных. Рай, потому
что на любой, самый притязательный вкус найдется свое правильное место со
своими правильными людьми и правильными правилами.
Поиск и выбор «своих» в танго вообще одна из наиболее весомых и часто
неосознаваемых задач, по важности не уступающая собственно умению распоряжаться
своим телом и интерпретировать музыку. И эту задачу мы начинаем решать еще на
этапе выбора танго-школы. Отмахиваясь от одной опции и останавливаясь на
другой, мы оцениваем кучу вещей: какой средний возраст учеников, интересно ли
вам с ними общаться, на одной ли волне с вами преподаватели, понятно ли
поставлены цели и нравится ли вам, какой/ая вы, когда находитесь в этой
среде.
С выбором милонг потом происходит то же. В Буэнос-Айресе есть милонги
классические, на районе (как правило, с резервом столиков, стабильным набором
аудитории, организаторами, которые себя ведут как главы большого и беспокойного
семейства), есть милонги туристические (где даже не всегда понятно, кто
организатор, можно ли танцевать на этом полу и куда пристроить попу между
тандами) и множество других гибридных вариантов. А еще есть дневные и ночные,
на открытом воздухе, в мансардах, в подвалах, в гаражах, в исторических
кондитерских, в домах культуры, в спортзалах, с шоу и без шоу; где ставят
кортины или не ставят их, где ставят нуэво или за него диджея забанят
пожизненно, где можно танцевать в городской обуви или за нее выгонят с позором…
И на каждой из них «свои» находят «своих». Люди, которые предпочитают серийное
«анонимное», почти марафонское танго, идут на туристические и новые милонги, а
те, кому важно семейное тепло, выбирают традиционные, и так далее. Но какой бы
вариант вы ни выбрали, танго все равно остается социальной «сектой»: здесь
разговаривают словами за столиком, взглядами при кабесео и телом в объятии. И
понемногу учатся танцевать лучше. А заодно находят своих.
Так что в танго получается так: чтобы научиться хорошо слышать одного
человека, приходится много танцевать с очень разными. Чтобы найти свою школу,
свою милонгу, сначала приходится походить по чужим. А потом вдруг
обнаруживается, что все это время ты учился не только танцевать, но и выбирать
людей. Можно сказать, социальность в танго – один из его языков. И чем больше
людей ты научился слышать, тем яснее понимаешь, с кем и как хочешь танцевать
сам.
Ирина
Стрелкова ©
